- Сколько лет вашей супруге?

- Двадцать один. Это... был и ее день рождения.

- О чем вы? - не понял Грязнов.

- Она родилась в день рождения своей матери.

- А теперь получается, и в день смерти? Хорошенькая память останется на всю оставшуюся жизнь. Как же она будет праздновать?

- Вы меня смущаете, - с каменным лицом сказал Лозинский. Он скрестил руки на груди, и на узком запястье левой Грязнов увидел запаянный в один корпус с браслетом хронограф Rolex стального цвета, на безымянном пальце правой - изящное обручальное кольцо. Настолько тонкое, что Грязнов невольно напряг зрение: уж не померещилось ли оно вообще?

- Чем занимается ваша жена?

- Спортом. Фигурным катанием.

- У вас есть дети?

- Сыну полтора года.

- Надеюсь, хоть он-то родился в другой день. Вы приехали с охраной?

- Простите?

Грязнов не стал повторять вопрос. Он остановил магнитофон в ящике стола. Чуть отмотал запись назад и нажал на "воспроизведение".

- Вы приехали с охраной? - глухо прозвучал на пленке его голос.

Лозинский оценил этот жест.

- У меня нет охраны, - спокойно сказал он.

- Вы действительно никого не боитесь?

- До вчерашнего дня так и было.

- Кому же нужно было убивать вашу тещу?

- Надо полагать, никому.

- То есть хотели убрать не ее, а вас? Лозинского Виктора Эммануиловича?

- Это вы сказали, а не я, - подчеркнул Лозинский.

- Но вы-то сами ее не убивали?

- Шутите?

- Да.

- Потрясающее чувство юмора. Не теряйте его, - посоветовал Лозинский.

Грязнову вдруг захотелось послать все к чертовой матери.

- Хорошо бы сейчас в лес, - неожиданно сказал он. - Завтра рвану-таки на охоту, решено. В Яковлевский лес!